Чуръ

• Въ народныхъ русскихъ преданіяхъ и заклятіяхъ уцѣлѣло воспоминаніе о древнемъ миѳическомъ существѣ чурѣ. Въ санскр. cur означаетъ: жечь; слову этому въ русскомъ языкѣ соотвѣтствуетъ ку—рить (звуки ч и к въ славянскихъ нарѣчіяхъ взаимно смѣняются: чадить и кадить, почить и покой и т. п.). Отъ санскр. cur образовались слова: чурка, чуракъ (чурбакъ, чурбанъ) —обрубокъ дерева, толстое полѣно, съ помощью котораго въ древности возжигался на домашнемъ очагѣ огонь (Архивъ ист.-юрид. свѣд., I, ст. Бусл., 43; Radices linguae sloven, 42; Сбл. Сл., 260), подобно тому, какъ палица (палка) стоитъ въ связи съ глаголомъ палить, а жезлъ съ глаголомъ жечь. Чуръ —это одно изъ древнѣйшихъ названій, какое давалось домовому пенату, т. е. пылающему на очагѣ огню, охранителю родового достоянія. Бѣлоруссы до сихъ поръ разсказываютъ, что у каждаго хозяина есть свой чуръ—богъ, оберегающій границы его поземельныхъ владѣній, на межахъ своихъ участковъ они насыпаютъ земляные бугры, огораживая ихъ частоколомъ, и такого бугра никто не посмѣетъ разрыть изъ опасенія разгнѣвать божество (Приб. къ Ж. м. н. п., 1846 г., 19). Очагъ и теплая изба прикрѣпили человѣка къ землѣ, сдѣлали его осѣдлымъ и создали понятіе поземельной собственности. Каждая семья, имѣя своихъ боговъ и свой культъ, должна была владѣть и отдѣльнымъ домомъ, пользоваться отдѣльнымъ участкомъ земли. Это жилище и поле, обработываемое родичами, со всѣхъ сторонъ облегала порубежная полоса, которая считалась неприкосновенной; никто не могъ переступить ее своевольно. Въ опредѣленные дни глава семейства обходилъ по той чертѣ, гоня передъ собою жертвенныхъ животныхъ, пѣлъ гимны и приносилъ дары; здѣсь же, въ нѣкоторомъ разстояніи другъ отъ друга, ставились крупные камни или древесные стволы, носившіе названіе термовъ. Въ яму, въ которой утверждался термъ, клали горячіе угли, хлѣбныя зерна, караваи, плоды, лили медъ и вино (Ф. Куланжъ, 79—83, 88—89). Приступая къ гаданіямъ, къ добыванію подземнаго клада и въ другихъ случаяхъ, когда можно опасаться дьявольскаго навожденія, необходимо обвести себя круговой линіей; линія эта очерчивается зажженой лучиною или восковой свѣчою, при обычномъ воззваніи къ чуру („чуръ! наше мѣсто свято“), и служитъ самою надежною оградою отъ злобы демоновъ. Поэтому глаголъ чураться въ областныхъ говорахъ значитъ не только: „клясться чуромъ“, но и „очерчиваться“ (въ переносномъ смыслѣ: удаляться, отстраняться отъ кого-нибудь); а слово чуръ получило значеніе проведенной черты (межи), какъ это очевидно изъ нарѣчія через-чуръ и пословицы: «черезъ чуръ и конь не ступитъ“; въ тверской губ. чура̀—стой! не трогай! Согласно съ своимъ основнымъ характеромъ, чуръ является въ заклинаніяхъ и божествомъ, освящающимъ право собственности: „чуръ пополамъ!“ „чуръ вмѣстѣ, или одному!“ „чуръ мое!“ — восклицанія, которыя обыкновенно раздаются при нечаянной находкѣ чего нибудь двумя или нѣсколькими спутниками, смотря по желанію ихъ раздѣлить найденное, или овладѣть имъ безъ раздѣла (Обл. Сл., 260; приб. къ Изв. Ак н., 1852, 77; сн. Рус. въ св. посл. Снегирева III, 157).Дьяченко, столбец 0828R

Толкование: Дьяченко Г. М. Полный церковно-славянский словарь. Москва, 1900. Общественное достояние. Расшифровка со сканов, разбор форм и подбор примеров — наши.