Перкунасъ

• литовскій богъ молній, громовержецъ, соотвѣтствовалъ славянскому Перуну, римскому Юпитеру, скандинавскому Тору, но Перкунасъ не былъ главнымъ литовскимъ богомъ, какимъ его считаютъ нѣкоторые; его могъ даже побороть человѣкъ, говорятъ древнія легенды. Dejwas богъ вдохнулъ въ Перкунаса добрую, ограждающую, зиждущую силу; велѣлъ ему быть защитникомъ людей отъ козней и ухищреній нечистой силы. Огненными стрѣлами онъ преслѣдовалъ чертей и загонялъ ихъ въ адъ. Литовецъ чтилъ въ немъ покровителя, молилъ его: Perkune diewajti, nemuszk int namus, diewa melsiu, tawi palti mesiu, т. е. боже Перкуне, не стрѣляй въ домъ, бога буду молить (чтобы спасъ домъ отъ громоваго удара), а тебѣ брошу кусокъ солонины. Самое практическое примѣненіе: громъ бьетъ чаще всего въ крышу дома; а подъ крышею, на чердакѣ виситъ солонина: когда крыша загорится, солонина отрывается и летитъ, распространяя повсюду пламя. Поэтому-то литовецъ предлагалъ Перкунасу свою солонину, лишь бы домъ остался цѣлъ, но ежели молитва не подѣйствовала и громъ убивалъ человѣка, это ужъ было предопредѣленіе свыше, и убитый былъ счастливъ въ будущей жизни. Даже каждый предметъ, въ который ударитъ громъ, напр. камень, дерево, — считался священнымъ. Литовцы почитали свои вѣковые дубы, и обыкновенно подъ ними ставили истуканы Перкунаса. Они ѣли жолуди, воображая, что въ шелухѣ ихъ сосланы были богами сѣмена хлѣба Преданіе говоритъ, что священные дубы зимою и лѣтомъ были зелены. Долго, и послѣ крещенія, литовецъ не рѣшался прикоснуться сѣкирою къ священному вѣковому дубу, свидѣтелю минувшихъ поколѣній. Въ прошедшее время язычества въ Литвѣ, Перкунасу воздавались особенныя почести. Ему были посвящены дубовыя рощи, особыя капища, жертвенники. Изображеніе его носилъ на своихъ ризахъ верховный жрецъ, Креве-Кревейто. Перкунасу посвящалась пятница; въ этотъ день, какъ праздничный, приносились ему жертвы. Земледѣльцы преимущественно поклонялись Перкунасу, ибо отъ него зависѣли всѣ атмосферическія явленія Перкунаса изображали старцемъ, съ огненными стрѣлами въ рукахъ. Онъ катался на тучахъ и присматривался, что дѣлается на землѣ. Еще и теперь когда раздастся грохотъ грома, простой народъ говоритъ: werzajs barrahs - старецъ ворчитъ; или werzajs kahjas - старецъ дастъ знать, гдѣ онъ теперь (См. подр. въ Труд. моск. арх. общ. 1867 г., т. I, вып. 2).Дьяченко, столбец 0417L

Толкование: Дьяченко Г. М. Полный церковно-славянский словарь. Москва, 1900. Общественное достояние. Расшифровка со сканов, разбор форм и подбор примеров — наши.