Хлѣбъ-соль

• У грековъ соль была священнымъ залогомъ гостепріимства, такъ же, какъ хлѣбъ-соль у славяно-руссовъ. Древніе почитали соль за нѣчто священное, и Гомеръ посему называетъ ее θεῖον ἅλα (божественною солью), а другіе греч. писатели ἱεροὺς ἅλας, священными солями. Соль употребляли они какъ очистительное средство и прежде всѣхъ кушаньевъ поставляли ее предъ гостемъ и странникомъ. У римлянъ она была въ такомъ же уваженіи и вмѣстѣ съ хлѣбомъ составляла главное кушанье. У восточныхъ жителей соль была знаменіемъ ненарушимой вѣрности и твердости союза (завѣтъ соли вѣчныя, Числ 18, 19) не только между господиномъ и слугами, но и между хозяиномъ и гостями или странниками, которые раздѣляли съ нимъ трапезу въ силу священнаго устава гостепріимства. Такъ правители областей Заевфратскихъ писали къ Артаксерксу: „мы помнимъ соль, которую вкушали въ чертогахъ твоихъ“ (T. Esdr. IV, 14). Арабскіе разбойники въ знакъ присяги ѣли хлѣбъ съ солью. Гванини свидѣтельствуетъ, что псковичи, при вступленіи москвичей въ Псковъ, каждый предъ своимъ домомъ поставили на столахъ хлѣбъ-соль; ибо въ Москвѣ хлѣбомъ означалась ласка, а солью милость. Они тѣмъ умилостивили грознаго Іоанна, который уничтожилъ Псковскую старину. Кнапскій (Ad. 60) говоритъ, что „хлѣбъ у русскихъ служитъ сѵмволомъ дружбы: прошу хлѣба (соли) кушать; я у него хлѣбъ ѣлъ: слова эти у разбойниковъ въ Россіи свято хранятся; ибо они тѣхъ оставляютъ невредимыми, у кого хлѣбъ-соль ѣли. (Slownik Iezyka Polskiege p. S. D. Linde. t. 1. Warsch. 1804, 4). Хлѣбосольство у русскихъ связывало и поддерживало между соотечественниками, сосѣдями и родными совѣтъ и любовь; хлѣбъ-соль, говаривали они, взаимное, отплатное дѣло — кинь калачъ (хлѣбъ-соль) — на лѣсъ, пойдешь, найдешь. Основывалось же хлѣбосольство не на похлѣбствѣ и пристрастіи, а на общеніи душевномъ и прямодушіи, такъ что хлѣбъ-соль кушай, а добрыхъ людей слушай, или хлѣбъ-соль ѣшь, а правду рѣжь. Хлѣбосольствомъ славились и даже донынѣ славятся не только частные дома, но и многія св. обители; въ однихъ охотно принимались и угощались пріѣзжіе, а въ другихъ давалась пища и пристанище странникамъ, особенно въ праздники. Въ Стоглавѣ, гл. 52 о Троицкой Лаврѣ сказано, что въ ней „гости безпрестанные день и ночь“. Отъ сего — то человѣколюбиваго и благочестиваго обычая произошла доселѣ сбыточная только въ нашемъ отечествѣ поговорка: на Руси еще отъ голода никто не умиралъ — въ томъ смыслѣ, что и бѣднѣйшій всегда получалъ посильную помощь отъ бѣднаго и богатаго, раздѣляя скудную пищу перваго и питаясь отъ избытковъ послѣдняго. (См. подробн. въ кн.: „Русскіе въ своихъ пословицахъ“ Снегирева).Дьяченко, столбец 0787R

Толкование: Дьяченко Г. М. Полный церковно-славянский словарь. Москва, 1900. Общественное достояние. Расшифровка со сканов, разбор форм и подбор примеров — наши.