Русальи

• языческія игрища. Старинные памятники не разъ упоминаютъ о русальяхъ, какъ о бѣсовскихъ, богопротивныхъ и подлежащихъ церковному запрету, игрищахъ. Такъ Несторъ подъ 1067-мъ годомъ, возставая противъ языческихъ суевѣрій, говоритъ, что дьяволъ отвлекаетъ людей отъ Бога „трубами и скоморохы, гусльми и русальи; видимъ бо игрища утолчена и людій много множьство, яко упихати начнуть другъ друга, позоры дѣюще отъ бѣса замышленнаго дѣла, а церкви стоять (пусты)“. (П. С. Р. Л., I, 73). Кириллъ туровскій въ числѣ „злыхъ и скверныхъ дѣлъ, ихъ-же ны велить Христосъ отступити“, называетъ: „плясанье, бубны, сопѣли, гусли, пискове, игранья неподобныя, русалья“ (Истор. христ. Бусл., 504). Стоглавъ употребляетъ слово русальи для обозначенія народныхъ игрищъ, совершаемыхъ не только на Троицкой недѣлѣ, но и въ навечеріи Рождества Христова, Богоявленія и на Ивановъ день. Въ азбуковникахъ русалія толкуются: игрища, игры скоморошскія (Сахар., II, 182), и въ одномъ харатейномъ прологѣ половины XV вѣка описаны такъ: „ови бьяху въ бубны, друзіи же въ сопѣли сопяху, иніи же возложиша на лица скураты (скура = шкура) и дѣяху на глумленье человѣкомъ, и мнозіи оставивше церковь, на позоръ течаху и нарекоша игры тѣ русалья“ (Православ. собесѣдн., 1860, XI, 253). Изъ этихъ указаній очевидно, что игрища, происходившія на русальной недѣлѣ, сопровождались плясками, музыкой и ряженьемъ, что служило символическимъ знаменіемъ возстающихъ съ весною и празднующихъ обновленіе жизни грозовыхъ и дожденосныхъ духовъ. Принадлежа къ разряду этихъ духовъ, русалки сами облекались въ облачныя шкуры и смѣшивались съ косматыми лѣшими и чертями. Малорусскіе поселенцы саратовской губ. утверждаютъ, что русалки — стары и безобразны, имѣютъ острые когти и большое брюхо, что тѣло у нихъ покрыто косматою шерстью, а на спинѣ такой же горбъ, какъ у нѣмецкихъ пверговъ (Терещ., VI, 127—129: Иллюстр., 1845, 299). Съ тѣмъ же двоякимъ значеніемъ: a) весенняго праздника и b) вообще народнаго игрища упоминаются русальи и въ памятникахъ другихъ славянъ. Такъ въ сербо-словенскихъ рукописяхъ говорится: о словѣ Іоанна Златоустаго „на роусалию“ (XIII в.); „въ роусалияхъ ходили“ (XVI в.); „глаголеть о вѣрныхъ, послѣдующихъ еллиньскымъ обычаемь и плесания на брапѣхъ и на стьгноу творящихъ или роусалькы или гласовомь птичиимь вѣроуще“ (Номоканонъ XVII в.). Русальи названы такъ отъ слова русалки. Русскіе поселяне убѣждены, что русалки суть души младенцевъ, умершихъ некрещенными, а также утопленицъ, удавленицъ и вообще женщинъ и дѣвицъ, самопроизвольно лишившихъ себя жизни, слѣдовательно души неудостоенныхъ погребенія. Но когда всѣ были язычниками и не знали ни крещенія, ни христіанскаго погребенія, тогда всякая душа сопричислялась къ русалкамъ. Это древнее вѣрованіе удержано народной памятью за дѣтьми и утопленицами — во-первыхъ, потому.Дьяченко, столбец 0560R

Толкование: Дьяченко Г. М. Полный церковно-славянский словарь. Москва, 1900. Общественное достояние. Расшифровка со сканов, разбор форм и подбор примеров — наши.