Пленка

• названіе богатыря, отца Чурилы (Был.). Таинственную личность Пленка, отца Чурилы, легко объяснить обративъ вниманіе на различные варіанты прозвища Чурилы „Пленковичъ“, „Цыплёнковичъ“. (Пѣсни П. В. Кирѣевскаго, вып 4, 86=87 стр), Опленковичь, Опленковъ сынъ, Опленковъ (Пѣсни П. Н. Рыбникова. М. 1861, ч. I, 265. 269, 292—293 стр.), Щепленковичь (Пѣсн. П. Н. Рыбник. ч. II, 346), Поплёнковицъ, Попленковичь, Щипленковичь, Щапленковичь (Онежскія былины А. Ѳ. Гильфердинга. СПБ. 1873. 364, 618—619, 677—681 стр.), Щапленковичъ, Щапопленковичь, Щапопленковъ, (Записки императ. рус. геогр. общ. По отдѣленію этнографіи. СПБ. 1873. т. 3. 531—534. 585, 587—589 стр) — все это варіанты одного и того же слова. Обыкновенно — и это вполнѣ законно и естественно — изъ множества варіантовъ отдаютъ предпочтеніе имѣющимъ болѣе смысла, особенно тѣмъ, которые находятъ себѣ оправданіе въ исторіи, или филологіи. Такъ напримѣръ варіантамъ „Вольвà Щеславьевичь, Вольгà Буслаевичь, Вольга Всеславьевичъ" предпочитается варіантъ „Вольга́ Святославговичъ", припѣвы „Здунинай най", „Здунинай Дунай", „Ахъ вздунай, братцы! вздунай, сынъ Ивановичъ вздунай!" — очевидно безсмысленны, произошли вслѣдствіе ошибки слуха, измѣны памяти, и мы, не задумываясь, предпочитаемъ болѣе правильный: „Ахъ! Дунай, братцы, Дунай, сынъ Ивановичъ, Дунай!" Точно также мы поступимъ и съ варіантами прозвища Чурилы „Пленковичь"; мы отдаемъ преимущество, предпочтеніе варіантамъ „Щапленковичь, Щиплёнковичь, Щепленковичь", какъ наиболѣе свойственнымъ щапу (щеголю) Чурилѣ. Эпитеты Чурилы „Щапленковичь, Щепленковичь" происходятъ отъ корня щап — и такимъ образомъ принадлежатъ къ обширной семьѣ словъ, происшедшихъ отъ этого корня: „щапить, щепетиниться, щапство́ (древнѣйшее слово, встрѣчается даже въ словаряхъ П. Берынды и Л. Зизанія), щапье, пощапка, пошапка (испорченное), щепленье, пощипка, щапъ, шапъ, щапливый, щепливый, щепетильный, щепно́й (дер. Княж. Гора лужск. у. = красивый), щепетко (баско-щепетко), щепетно — щеголять, охорашиваться, франтить, щеголь, щегольство, щеголеватый, щеголевато, пышно, красиво. Очевидно, что Чурила получилъ свое прозвище „Щапленковичь" за свое щапство, щепленьице (щегольство), а это само собою предполагаетъ, что его „щепленьице" вошло какъ-бы въ пословицу. Изъ значенія прозвища Чурилы „Щапленковичь", „Щепленковичь" ясно и то, что оно — только эпитетъ богатыря, характеризующій одну изъ выдающихся его чертъ; а потому въ немъ не можетъ быть и намека на отца Чурилы... Народные творчество представляетъ намъ не мало примѣровъ, какъ понятія и признаки (существительныя и прилагательныя) превращаются въ опредѣленныя, живыя лица: напр. Кудреянище-отъ кудрей, Хотенъ — отъ хоть, похоть въ соотвѣтствіе отцу Блуду, Пустоволосъ — отъ „пустой волосъ", малорусск. Щедрикъ-ведрикъ — отъ словъ „щедровать, щедривки, щедрій, щедрый вечиръ". Также точно изъ прозвища Чурилы „Щапленковичь" послѣ измѣненія его въ „Пленковичь" создано народной фантазіей особое лице, отецъ Чурилы, „Пленко, Пленчище": Пока прозвищемъ Чурилы было характерное „Щапленко-Дьяченко, столбец 0429R

Толкование: Дьяченко Г. М. Полный церковно-славянский словарь. Москва, 1900. Общественное достояние. Расшифровка со сканов, разбор форм и подбор примеров — наши.